Записи с темой: медичи (список заголовков)
01:51 

Медичи: невероятные приключения кардинала Джованни, или Back to Florence!

"Почем я знаю: может, через три недели наступит конец света!" (с)


Мы оставили нашего кардинальчика в тот драматический момент, когда он, переодетый в монашескую рясу, выбрался из Флоренции и поскакал в Пизу – забирать оттуда любимого кузена Джулио.

Кузен Джулио тоже заслуживает как минимум несколько слов в этом посте, поскольку они с Джованни всю жизнь были неразлучным тандемом (спойлер).

Джулио был бастардом покойного Джулиано Медичи, младшего брата Лоренцо Великолепного. Родился он через месяц после того, как Джулиано убили во время заговора Пацци, и получил в крещении имя Джулио Дзаноби: Джулио – в честь безвременно погибшего родителя, Дзаноби – в честь святого Зиновия, покровителя Флоренции.

Кто была мама младенца – вопрос дискуссионный. Но вообще традиционно считается, что это была некая Антония по прозвищу Фьоретта, дочка Антонио Горини, то ли каретника, то ли профессора Флорентийского университета. Вполне возможно, именно с ней ребенок и провел первые годы жизни – хотя официально опекуном маленького Джулио считался его крестный, Антонио да Сангалло-старший, известный флорентийский архитектор и большой друг Лоренцо Великолепного. Когда бастарду стукнуло семь, заботливый дядюшка Лоренцо забрал его к себе и начал воспитывать со своими детьми. Мальчик был умненький, красивый – весь в папу, но, в отличие от покойного Джулиано, очень тихий и застенчивый: то ли сиротское детство сказалось, то ли от природы такой получился. Из всего многочисленного выводка кузенов и кузин тихому и застенчивому Джулио больше всего понравился добродушный толстячок Джованни, который был на три года его старше. Попав в палаццо Медичи, Джулио принялся ходить за Джованни хвостиком – да так всю свою жизнь и проходил.

Помимо душевной симпатии, объединяла кузенов еще и общая будущая карьера – ибо, поразмыслив хорошенько, Лоренцо решил пустить племянничка по духовной части. Конечно, у Джулио стартовые условия были куда хуже, чем у Джованни – он ведь был незаконнорожденный, так что высшие церковные сферы для него были закрыты: например, кардиналом ему точно было не стать. Эту проблему Медичи надеялись со временем как-нибудь решить, а пока Лоренцо пристроил малолетнего племянника в орден госпитальеров и выбил ему пост Великого приора Капуи. В Капуе Джулио, естественно, не жил, а жил он в семье дядюшки, а потом в Пизе, где они с Джованни изучали в университете каноническое право, однако доходы с капуанских бенефициев капали несовершеннолетнему приору весьма исправно.

Джованни покинул университет первым: в 1492 году папа Иннокентий открыто провозгласил его кардиналом, и со студенческой жизнью пришлось завязывать. Но о младшем кузене наш кардинальчик не забыл и то и дело срывал его с занятий – то на конклаве в Риме посидеть, то домой во Флоренцию торжественной процессией проехаться. На сей же раз повод для встречи был куда менее приятный: прискакав в Пизу, Джованни довел до сведения младшего товарища, что правлению Медичи во Флоренции пришел кирдык, а поскольку Пиза является частью Флорентийской республики, то оставаться тут им обоим крайне нежелательно.

читать дальше

@темы: Медичи

15:27 

Медичи: Пьеро Невезучий

"Почем я знаю: может, через три недели наступит конец света!" (с)


Ну а теперь на арене нашего цирка – Пьеро ди Лоренцо де Медичи, старший сын Лоренцо Великолепного и следующий некоронованный властитель Флоренции.

Современники окрестили его Piero il Fatuo или Piero lo Sfortunato – Пьеро Злосчастный или Пьеро Невезучий, кому как больше нравится. Ему действительно не сильно подфартило в жизни, однако главное невезение (и для него самого, и для Флоренции) заключалось в том, что Пьеро, сын одного из умнейших людей Италии, был попросту круглый дурак.

Не то чтобы Лоренцо сильно заблуждался насчет умственных способностей своего наследника - но выбирать было просто не из кого. Из двенадцати детей, которых ему родила Клариче Орсини, до более-менее зрелого возраста дожили только шестеро. Самой старшей была Лукреция, которой на момент смерти отца исполнилось двадцать два года, – тетка на редкость умная и пробивная, но, увы, даже просвещенная Флоренция не приняла бы в качестве главы клана Медичи женщину. По тем же причинам отпадали ее младшие сестры Маддалена и Контессина.

Второй сын, восемнадцатилетний кардинальчик Джованни, тоже был парень весьма мозговитый, но, папенькиною волею, еще сызмальства пошел по церковной стезе – как и его кузен Джулио, бастард покойного Джулиано, воспитывавшийся вместе с детьми Лоренцо.

Оставался последний отпрыск Лоренцо – Джулиано-младший, но этот только-только перестал ходить пешком под стол, и, стало быть, с него вообще были взятки гладки.

В итоге по всему выходило, что преемника придется делать из Пьеро. Нельзя сказать, чтобы Лоренцо не старался: образование старшенькому он дал по высшему разряду (впрочем, как и всем остальным детям), к политическим делам начал приучать, едва у Пьеро молоко на губах обсохло, – но эффект неизменно стремился к нулю. К концу жизни Лоренцо с огорчением убедился, что дурак – он и есть дурак, хоть сколько наук в него не впихни.

Пьеро де Медичи в детстве (Гирландайо, «Утверждение устава святого Франциска»):


И во взрослом возрасте – у Бронзино и у Герардо дель Фора:

Agnolo Bronzino - Piero il Fatuo.jpg 501 Piero de Medici 02.JPG

Однако худшая из бед состояла в том, что Пьеро был не просто дурак, а дурак с заоблачным ЧСВ. Как же ж, папа у него – сам Лоренцо Великолепный, мама – потомица императоров Юлиев-Клавдиев (чистой воды вранье, но Орсини упорно в это верили), сам он весь из себя красавец (говорили, что Пьеро здорово похож на своего покойного дядюшку Джулиано)! Выводы: Пьеро – звезда, а все кругом – убогие смерды, обязанные при его появлении падать ниц.

Лоренцо честно пытался убедить сынулю, что с флорентийцами такое не работает. Как-никак, Флоренция считает себя республикой, а значит, властвовать ею нужно аккуратно: собственную персону не выпячивать, демократический декорум соблюдать, с политическими союзниками обращаться вежливо, а с врагами еще вежливей. Но Пьеро было хоть кол на голове теши. Когда во Флоренцию заехал с визитом правитель Болоньи Джованни Бентивольо, Лоренцо поручил сыночку принимать почетного гостя (самому Лоренцо на тот момент пришлось куда-то уехать) – и потом сильно об этом пожалел. Пьеро немедленно разрядился в пух и прах (что Лоренцо перед отъездом строго-настрого ему запретил) и отправился блистать.

Прием вышел отвратный: в синем углу ринга – скромный болонский визитер (Бентивольо захватил власть в Болонье всего-то без году неделя), в красном углу – расфуфыренный Пьеро, цедящий слова через губу и глядящий на Бентивольо как на говно, в зрительном зале – члены жюри Синьории, охреневшие до глубины души от таких раскладов.

Вернувшись, Лоренцо устроил отпрыску изрядную головомойку и принялся заглаживать конфликт. К счастью, то ли Бентивольо оказался не из обидчивых, то ли политическая целесообразность взяла свое – в общем, дело было улажено, но осадочек-то остался. По крайней мере, у Лоренцо. Обидно, знаете ли, под конец жизни осознать, что в семействе Медичи появился первый официально задокументированный идиот.

читать дальше

@темы: Медичи

15:35 

"Почем я знаю: может, через три недели наступит конец света!" (с)
Royal Heart, будьте добры, когда несете мои посты на дримвиз и джорналзы, не забывайте, пожалуйста, ставить авторство. А то тут уже приходили спрашивать, не являемся ли мы с вами одним и тем же лицом.

Очень неловко получается.

UPD
Спасибо за то, что вы меня услышали. Вопрос снят.

@темы: Медичи

15:43 

Медичи: Лоренцо Великолепный. Часть 5: Микеланджело, Савонарола и звезда над Карреджи

"Почем я знаю: может, через три недели наступит конец света!" (с)


Собирались в предыдущем посте поговорить о Микеланджело – поговорим же о Микеланджело! :-) Тем более что мало для кого Лоренцо сделал столько, сколько для него.

Родился Микеланджело (или же, на флорентийский манер, Микеланьоло – как он себя всю жизнь и называл) в семье бедной, но честной родовитой. Папенька будущего гения, Лодовико Буонарроти Симони, был нищ как церковная крыса, но ЧСВ имел размером с колокольню Джотто, ибо его семейство происходило из старой тосканской знати и даже претендовало на родство с Матильдой, маркграфиней Каносской, последней феодальной властительницей Флоренции.

Правда, доказательства этого родства, судя по всему, существовали только у Буонарроти в голове, потому как никто и никогда их так и не отыскал. С денежными делами у псевдопотомков тоже было не ахти: сначала, по примеру всех остальных флорентийских аристократов, они попробовали податься в банкиры, но дело не выгорело, и посему семейство Буонарроти вот уже несколько поколений прозябало в благородном нищебродстве.

Папенька Микеланджело в этом смысле не был исключением: вершиной его карьеры была должность подеста в крошечном тосканском городишке Капрезе. Там его жена, Франческа ди Нери ди Миньято, и родила ему второго сына (был еще и старший отпрыск - Лионардо). Младенца окрестили в честь Михаила Архангела и быстренько сплавили в деревню, к кормилице. А само семейство вернулось во Флоренцию (срок полномочий в Капрезе у папеньки закончился), где в кратчайшие сроки наплодило маленькому Микеланджело еще троих сиблингов, после чего Франческа ди Нери, утомленная этим гинекологическим марафоном, тихо скончалась.

Забирать второго отпрыска из деревни папа не стал – якобы из-за слабого здоровья пацанчика, а вообще, подозреваю, просто из экономии: отпрысков было много, а денег мало. Пацанчику, впрочем, в деревне очень нравилось. Это была не просто деревня – это была деревня Сеттиньяно, что близ Ареццо, и славилась она тем, что там добывали отличный песчаник. Соответственно, у кормилицы Микеланджело был муж-каменотес, папа-каменотес и сыновья – подрастающие каменотесы. Через полвека Микеланджело скажет своему приятелю Вазари: «Если есть что хорошее в моем даровании, то это от того, что я родился в разреженном воздухе аретинской вашей земли, да и резцы, и молот, которыми я делаю свои статуи, я извлек из молока моей кормилицы».

Сеттиньяно:

Settignano – Veduta

читать дальше

@темы: Медичи

18:00 

"Почем я знаю: может, через три недели наступит конец света!" (с)
Встретили в краковском Арсенале знакомого:


Это, граждане, (трепещите!) семнадцативечная мазня перерисовка портрета Джулиано Медичи. Ага, того самого портрета, который посмертный и который Боттичелли рисовал аж в трех версиях.


Арсенал, надо сказать, нас вообще здорово повеселил. Там сейчас экспонируется практически все собрание князей Чарторыйских минус "Дама с горностаем", за которой надо ехать в Национальный музей (кстати, о "Даме": в оригинале "Дама" ожидаемо оказалась совершенно сногсшибательной и абсолютно на свои репродукции не похожей).

Все остальное княжеское собрание представляет собой феерическое "шопопало", которое Адам Чарторыйский вместе с маменькой скупал по всем европам за большие деньги. Есть немножко мозаик из Остии, есть пара этрусских нагробий (довольно средненьких, впрочем), есть египетские саркофаги, рембрандтовский "Пейзаж с добрым самаритянином", еще пара-тройка хороших голландцев-фламандцев, польские художники семнадцатого-восемнадцатого века (малевавшие на манер наших крепостных живописцев) и несметное количество третьесортных ренессансных и постренессансных итальянцев. Под итальянцами красуются подписи на манер "из круга учеников-двоечников Ботичелли/Гвидо Рени/и т.д.", и я сильно подозреваю, что при жизни Боттичелли и Гвидо Рени сношали этих учеников шваброй в задницу за неуспеваемость.

А еще есть (ей-ей, не вру!) пресс-папье с прахом Петрарки и Лауры, чашечка с прахом Сида и Химены, аналогичные сувенирчики с прахом Элоизы и Абеляра и камушками с могилы Ромео и Джульетты, всамделишный стул Шекспира, еще один стул Шекспира (мемориальный вариант) и стул Руссо. Здорово не хватает черепа Вольтера в детстве.. Если не ошибаюсь, это вклад матушки Адама, Изабеллы Чарторыйской, и, по всей видимости, на бедной пани Изабелле успели нажиться все антиквариатные жулики Европы.





читать дальше

А вообще же, раз уж речь зашла о музеях, то лучшая художественная галерея в Кракове - это музей религиозного искусства во дворце епископа Циолека, мамой клянусь! Там есть любимец народов Файт Штосс и такие анонимные пятнадцативечные поляки, что Босх с Брейгелями обзавидуются. Короче, горячо рекомендую!

@темы: Медичи, Краков

03:40 

Медичи: Лоренцо Великолепный. Часть 4: the best

"Почем я знаю: может, через три недели наступит конец света!" (с)


Ну а теперь поговорим, наконец, о самом интересном – о меценатстве Лоренцо.

Через девяносто лет после его смерти Оттавио Ваннини, духовный собрат Вазари, изобразит Великолепного и его подопечных вот в таком вот глянцево-благостном виде:

Ottavio Vannini - Michelangelo Showing Lorenzo il Magnifico the Head of a Faun - Palazzo Pitti - Firenze.jpg

(парень справа, с бюстом фавна – юный Микеланджело, парень слева с чертежом – Сангалло, и где-то там среди толпы есть еще как минимум скульптор Торриджано)

На самом деле, все это было, конечно, куда менее формально, куда более живо и уж, во всяком случае, в такие англосаксонские позы (©) покровительствуемые гении перед Лоренцо точно не становились. Но, в общем, историческая правда в мазне Ваннини присутствует: именно при Лоренцо Флоренция пережила такой культурный бум, какого, пожалуй, не было даже при Козимо Старом.

Что самое смешное, несмотря на славу величайшего мецената всех времен и народов, своих личных денег в этот бум Великолепный вложил всего ничего. По сравнению с любимым дедушкой Козимо, вбухавшим в мировую культуру эпическую сумму в 667 000 золотых флоринов, его внука можно вообще счесть жлобом. В сущности, если Лоренцо куда и вкладывался из собственного кармана, то, в основном, в свою любимую коллекцию античных гемм да во всякие «мелочи» вроде статуй для домашнего интерьера да высокохудожественных надгробий для почивших родственников.

Много это или мало? Если сравнивать с тем же Козимо, застроившим за свои деньги чуть ли не пол-Флоренции, так вроде бы и мало. Правда, Козимо, несмотря на все свое влияние, все же оставался частным лицом (во всяком случае, он очень хотел, чтобы все так думали). Лоренцо же уже окончательно вышел из сумрака: по факту, в эпоху его правления уже сам черт не разберет, где заканчивается городская казна и где начинаются личные средства Медичи. Формально, кстати, этих самых личных средств было не очень-то и много: банк Медичи дышал на ладан (не в последнюю очередь потому, что Лоренцо в пылу своей политической деятельности регулярно на него забивал).

Зато общественные деньги всегда были под рукой, и их-то Лоренцо и тратил не скупясь на всех своих Полициано, Пульчи, Сангалло, Боттичелли, Микеланджело и прочих.

Таким образом, если дедушка Козимо, чтобы поддержать какого-нибудь очередного гения, покупал ему из своего кармана дом или виллочку где-нибудь близ Кареджи, то Лоренцо обеспечивал своих поэтов-философов за общественный счет: кому-то выбивал хороший бенефиций, кому-то – богатый приход (многие из местных гениев имели малый духовный сан), кому-то – симпатичную синекуру при городском хозяйстве, а гуманист-латинист Джентиле Бекки, некогда учивший маленького Лоренцо склонять curia, curiae, curiam и прочим азбучным латинским истинам, и вовсе получил от благодарного ученика сан епископа Ареццо.

С художниками дело обстояло ровным счетом точно так же. Даже Боттичелли, друг и любимчик Великолепного, официально очень редко работал непосредственно на своего покровителя – почти все заказы (включая феерический агиткомикс на стене Синьории) он получал от имени флорентийской коммуны. Правда, никто на сей счет особо не обманывался: к тому времени Лоренцо, подобно своему прапрапрапраправнуку Людовику XIV, уже мог бы с чистой совестью (и едва ли не с большим основанием) сказать: «Государство Коммуна – это я».

Впрочем, подобные фразы никогда публично не звучали. Лоренцо свято чтил заветы дедушки Козимо: соблюдать республиканский декорум и вообще вести себя так, будто ты просто скромный член одного из многочисленных советов при коммуне (кем, собственно, Лоренцо формально и являлся). В итоге, отблистав на приеме какого-нибудь иностранного посла или на празднике в честь флорентийского народа, в будничные дни наш великолепный Лоренцо ходил по городу одетый в скромную одежду без всяких драгоценных финтифлюшек и уступал дорогу всем, кто был старше его (главная скрепа традиционного флорентийского этикета!).

Это милое политическое лицемерие всем очень нравилось – и, в общем-то, именно благодаря ему власть Медичи будет оставаться незыблемой до тех самых пор, пока старший сын Лоренцо Пьеро Невезучий сдуру не решит, что пора сбросить маски и начать себя вести как мудак настоящий монарх.

читать дальше

@темы: Медичи

06:47 

Медичи: Лоренцо Великолепный. Часть 3: игра ва-банк

"Почем я знаю: может, через три недели наступит конец света!" (с)


Говорят, когда папа Сикст узнал о провале заговора Пацци, его святейшество от злости едва не хватила кондрашка. Впрочем, невзирая на свой пенсионный возраст, Сикст был дядя крепкий, так что очухался довольно быстро. А очухавшись, немедленно издал буллу об отлучении от церкви Лоренцо Медичи и всей флорентийской Синьории в полном составе.

В выражениях папа не стеснялся: согласно булле, отлучаемые объявлялись окаянными грешниками, пребывающими во всяческой скверне, негодяями, «недостойными доверия» и вообще святотатцами, нечестиво казнившими праведного архиепископа Пизы.

О том, что праведный архиепископ (как, в общем-то, и сам папа) проходил в этом деле по статье «умышленное убийство, совершенное по предварительному сговору группой лиц», Сикст, естественно, предпочел умолчать. Зато не забыл упомянуть, что дома Лоренцо и Ко должны быть сравнены с землей, а вся их собственность - конфискована в пользу нашей Святой Матери Церкви (читай – лично Сикста IV). Кроме того, Флоренции предписывалось в месячный срок выдать Лоренцо Медичи Риму под угрозой распространения отлучения на весь город.

Ага, сказала Флоренция. Щас, сказала Флоренция. Вот только шнурки погладим и сразу выдадим, сказала Флоренция. Надо сказать, что этому «нашему ответу Чемберлену» немало поспособствовал сам Лоренцо, толкнувший по сему поводу в Синьории такую проникновенную речь, что флорентийцы ходили под впечатлением еще очень долго.

Речь эта дошла до нас в изложении Макиавелли (полторы страницы двенадцатым кеглем), и сколько в ней осталось собственно от Лоренцо, а сколько приходится на фантазии лично Макиавелли – честно говоря, уже сам черт не разберет. Но судя по произведенному этим спичем эффекту, Цицерон на том свете должен был аплодировать стоя.

Для начала Лоренцо объявил, что считает себя невольной причиной всех бедствий, обрушившихся на республику, и готов вотпрямщас добровольно кинуться в пасть папе Сиксту, буде граждане Флоренции того пожелают. Затем в самых пылких выражениях выразил благодарность народу за отмщение смерти его любимого брата и спасение лично его самого. Затем обрушился на Пацци – особо упирая на то, что эти сволочи не только предательски злоумыслили против невинных и беззащитных Медичи – своих друзей, благодетелей и, считай, родственников (и тут все сразу вспомнили Гильельмо, женатого на Бьянке), – но и планировали подстелить Флоренцию под папу и папского племянника Джироламо Риарио (враги народа!!!111). Ну и под конец повторно выразил готовность принести себя в жертву папе Сиксту ради блага любимой родины.

По слухам, к финалу этого перфоманса Синьория рыдала от умиления всем депутатским корпусом. Покойный дедушка Козимо мог бы гордиться своим внуком.

Вышибив из горсовета слезу, Лоренцо вернулся к делам насущным. Первым делом по тревоге были подняты лучшие тосканские специалисты по церковному праву, которые в два счета доказали в письменном виде, что отлучение, объявленное папой – сообщником убийц, следует полагать нещитовым. Получив на руки сей документ, Лоренцо начал информационную войну – предприятие, в котором у него были на руках все козыри, потому что во Флоренции уже было книгопечатание, а в Риме нет.

Собственно, печатным станком город обзавелся совсем недавно, и выглядел он как-то так:
Printer in 1568-ce.png
Ну, или так:

читать дальше
запись создана: 27.10.2017 в 20:32

@темы: Медичи

06:49 

"Почем я знаю: может, через три недели наступит конец света!" (с)
Для Silent observer и других интересующихся.

Буду ли я продолжать серию про Медичи - буду. У меня просто сейчас работы выше крыши, так что меня уже от любого печатного текста тошнит. :-)) Как только наступит затишье, будут и Лоренцо, и все прочие.
запись создана: 22.10.2017 в 20:29

@темы: Медичи

06:49 

Медичи: Лоренцо Великолепный. Часть 2: заговор Пацци (продолжение)

"Почем я знаю: может, через три недели наступит конец света!" (с)


Для освежения памяти пересчитаем еще раз членов оргсостава заговора:

1. Папа Сикст IV (1 шт.).

2. Племянник папы Джироламо Риарио (1 шт.).

3. Архиепископ Сальвиати (1 шт.).

4. Семейство Пацци (буйный тип Франческо + много).

Вкратце, план был таков: заговорщики дожидаются какого-нибудь общественного мероприятия, на которое Лоренцо и Джулиано точно придут оба, убивают сразу и того, и другого, захватывают Синьорию и объявляют конец «тирании Медичи».

Одновременно папские войска плюс (возможно) контингент папских союзников, включая короля Ферранте Неаполитанского, вторгаются во Флоренцию и помогают Пацци захватить власть, а также (что еще важнее) при этой самой власти удержаться. А то ведь флорентийцы – народ несознательный: могут и не оценить без посторонней помощи, какое им счастье привалило.

Традиционно считается, что автором идеи был Франческо Пацци, но, похоже, то ли это не совсем так, то ли эта светлая мысль успела прийти в голову не ему одному.

В 2001 году историк Марчелло Симонетта решил покопаться в архивах своего предка Чикко Симонетты (нормальная такая ситуация для Италии: тамошние потомки аристократических родов довольно часто идут в историки – происхождение, знаете ли, мотивирует). Предок у Марчелло был не просто предок, а целый советник (по факту – нечто вроде премьер-министра) миланского герцога Галеаццо Марии Сфорца. После того как герцога прирезали, Чикко стал регентом при его вдове Боне Савойской и фактически какое-то время правил вместо нее.

Чикко Симонетта:

9199 - Milano - Archivio di Stato - Calco ritratto Cicco Simonetta Duomo Como - Foto Giovanni Dall'Orto - 25-Sept-2007a.jpg

Так вот, среди рабочей переписки своего предка Марчелло Симонетта обнаружил интересное письмецо, автор которого в красках расписывал Чикко, какой нехороший человек Лоренцо Медичи и как он его, Чикко, всегда презирал и ненавидел. Письмо было написано в духе «пруфов не будет, но вы мне верьте», и датировалось оно – внимание! – февралем 1478 года. То бишь, за два месяца до убийства в соборе Санта-Мария-дель-Фьоре.

читать дальше


запись создана: 05.10.2017 в 01:50

@темы: Медичи

06:49 

Медичи: Лоренцо Великолепный. Часть 2, детективная: заговор Пацци.

"Почем я знаю: может, через три недели наступит конец света!" (с)


Действующие лица:

Лоренцо Медичи – неудавшаяся жертва заговора.
Джулиано Медичи – брат Лоренцо, удавшаяся жертва заговора.
Семейство Пацци – люди с непомерно раздутым ЧСВ.
Папа Сикст IV – человек, у которого было много племянников.
Племянники папы Сикста IVдети Поволжья, тяжелое наследие царского режима жадные жлобы.
Франческо Сальвиати – зубастый архиепископ, родственник папы Сикста и союзник Пацци.
Джован Баттиста да Монтесекко – богобоязненный душегуб.
Бернардо Бандини (он же Бернардо Барончелли) – небогобоязненный душегуб.
Якопо Браччолини – сын автора шрифта Roman, гуманист, пошедший по кривой дорожке.
Федерико да Монтефельтро – темная лошадка, полтысячи лет водившая всех за нос.
Чезаре Петруччи – гонфалоньер справедливости, выходец из грязи в князи, человек, умевший хорошо драться вертелом.
Мехмед Завоеватель – турецкий султан, деловой партнер Лоренцо Медичи.
Сандро Боттичелли и Леонардо да Винчи – художники-иллюстраторы на службе у Лоренцо.



Ну вот, я вроде как выздоровела, так что продолжим сагу о Лоренцо Великолепном. На повестке дня у нас сегодня убийство в соборе Санта-Мария-дель-Фьоре во время воскресной мессы 26 апреля 1478 года – самое нашумевшее преступление пятнадцатого века, реальную подноготную которого историки раскопали только несколько лет назад, да и то еще не факт, что полностью.

Проспойлерю сразу: убийца – дворецкий в ходе покушения, организованного банкирским семейством Пацци (во всяком случае, так считается), был убит младший брат Лоренцо – Джулиано Медичи. Сам Лоренцо, к великому разочарованию заговорщиков, сумел отбиться и выжил.

Произошел этот трындец через девять лет после того, как к братьям явилась делегация почтенных граждан и предложила им «принять на себя заботу о городе». Заботой, естественно, озаботился в первую очередь Лоренцо – как самый старший (Джулиано на тот момент было всего шестнадцать) и самый умный (с этим вообще никто не спорил).

Джулиано рос в тени братца, не особо заморачиваясь государственными делами, ибо по натуре был веселый раздолбай, обожавший охоту, музыку, танцы, красивых женщин, ну еще и литературу с поэзией. Правда, в отличие от Лоренцо, настоящего поэта из него не вышло, но любовные стишки он кропал с огромным удовольствием – в перерывах между охотой-музыкой-танцами и всякого рода тогдашним спортом. Из всех политических занятий, к которым его припахивал старший брат, Джулиано больше всего нравились дипломатические поездки – самое то, где можно и людей посмотреть, и мордой поторговать.

Торговать, кстати, было чем: морда у Джулиано (опять же, в отличие от Лоренцо) была крайне симпатичная, и вообще для флорентийской публики он был чем-то вроде местной звезды: щеголь, красавчик, спортсмен и обаяшка – короче, признанное украшение общества.

Гоццоли в своем «Поклонении волхвов», естественно, не преминул запечатлеть это украшение – находившееся, впрочем, на момент написания фрески еще в весьма нежном возрасте. Вот этот мальчик с кошечкой ручным гепардом – и есть наш Джулиано:

читать дальше
запись создана: 28.09.2017 в 22:20

@темы: Медичи

06:49 

Медичи: Лоренцо Великолепный. Часть 1

"Почем я знаю: может, через три недели наступит конец света!" (с)


А теперь – кульминация!

Вы еще не забыли вундеркинда Лоренцо, с юных лет гонявшего по дипломатическим поручениям и заодно спасшего от засады кортеж с хворым Пьеро Подагриком?

Прирожденный политик, гениальный пиарщик и дипломат, великий меценат и выдающийся поэт – это действительно самый яркий (и самый известный) представитель старшей ветви Медичи. И хотя эта самая ветвь и без того на засилье посредственностей в своих рядах не жаловалась, Лоренцо Великолепный умудрился воссиять даже на фоне своего дедушки Козимо – что, как вы понимаете, уже само по себе было немалым достижением.

История была к нему благосклонна. Даже его младший современник, флорентийский историк Франческо Гвиччардини, который постфактум напихает Великолепному в панамку за то, что он: а) возвышал всяких простолюдинов (что, по мнению Гвиччардини, было не айс), б) и вообще был тиран и угнетатель, напишет: «Хотя при нем город и не был свободен, однако невозможно было иметь тирана лучше и приятнее (un tiranno migliore e piú piacevole)».

С прозвищем Лоренцо тоже повезло. Обычно льстивые погоняла, дающиеся правителям при жизни, после их смерти мутируют в что-нибудь куда более критическое: был, скажем, Педро Справедливый – стал Педро Жестокий, был Карл Возлюбленный – стал Карл Безумный. А вот Лоренцо как был при жизни il Magnifico, то есть Великолепный – так Великолепным и остался.

Он родился 1 января 1449 года – или, если по флорентийскому счету, 1448, поскольку во Флоренции начало года отсчитывалось с Благовещения, то бишь с 25 марта. Родители, а также дедушка с бабушкой ликовали до безумия – наконец-то после двух дочерей (или трех, если считать незаконнорожденную Марию) у Пьеро Подагрика родился сын!

Крестины новорожденного наследничка отложили на неделю – специально, чтобы дотянуть до Богоявления, одного из самых любимых флорентийцами праздников, когда по улицам шествуют ряженые волхвы в компании доброй ведьмы Бефаны, которая тащит на спине мешок со сладостями для детей. Впрочем, бог с ней, с фольклорной ведьмой – посыл, транслируемый семейством Медичи, был ясен: внемлите, добрые горожане, у нас родился ребенок-подарок! Так сказать, практически дар божий, ничуть не менее ценный, чем те дары, которые привезли с собой из дальних стран i Re Magi – «короли-волхвы».

Крестины проходили в церкви Сан-Лоренцо, и в качестве крестных выступили уже знакомый нам одноглазый кондотьер (и, по совместительству, князь Урбино) Федерико да Монтефельтро и старый друг дедушки Козимо, архиепископ Флоренции Антонино Пьероцци, будущий святой Антонин Флорентийский (про крестных женского пола история почему-то умалчивает). А после крестин дедушка Козимо на правах главы семьи Медичи закатил пир на весь мир – с изысканным банкетом для вип-персон и раздачей всякого съедобного и несъедобного добра флорентийскому пролетариату.

Двое крестных – святой и князь-наемник:

Busto di sant'antonino pierozzi.JPG Federico da Montefeltro.jpg

По прошествии нескольких лет выяснилось, что восторги семейства были вполне оправданными: пацанчик у Лукреции и Пьеро получился на редкость смышленый, бойкий и обаятельный. Правда, внешность малость подкачала: довольно рослый, но неуклюжий, челюсть ящиком, рот до ушей (через полвека Макиавелли, описывая кого-то особо большеротого, скажет: «Рот, как у Лоренцо Медичи»), глаза близорукие, с тяжелыми веками, а нос выгнут словно утиный клюв. Из-за дефекта носовой перегородки, унаследованного от мамы Лукреции, Лоренцо не различал запахов, и голос у него, по воспоминаниям современников, всю жизнь был неприятный – резкий, хриплый и гнусавый.

Кто другой на его месте, пожалуй, заработал бы себе кучу комплексов – особенно если учесть, что рядышком уже подрастал младший братик Джулиано, который как раз был красавчик хоть куда. Но с Лоренцо этот номер не прошел: то ли натура была такая счастливая, то ли просто воспитывали правильно. Так или иначе, Лоренцо вырос в твердом убеждении, что он вполне себе хорош, любим и тэдэ, и тэпэ, ну а что внешность немного корявенькая – так это фигня.

читать дальше
запись создана: 08.09.2017 в 00:46

@темы: Медичи

06:49 

Медичи: Пьеро Подагрик и мадонна Лукреция

"Почем я знаю: может, через три недели наступит конец света!" (с)


Итак, Медичи умер – да здравствует Медичи! Старый Козимо не зря полжизни впахивал над укреплением своего статуса некоронованного короля Флоренции – когда он умер, никто как-то и не удивился, что «должность» главного босса автоматически перешла к его старшему сыну, 48-летнему Пьеро.

Правда, далеко не все от этого были в восторге. В общем-то, даже старые соратники Козимо восприняли такой расклад без особого энтузиазма: вся Флоренция прекрасно знала, что Пьеро тяжело болен. Подагра, это наследственное проклятие Медичи, превратила его в инвалида, который и с постели-то не всегда мог встать без посторонней помощи. Впрочем, в прежние годы, когда здоровье еще позволяло, Пьеро все-таки успел пройти стандартный курс молодого флорентийского бойца политикана: участвовал во всяких посольствах, избирался в правительственные советы, коих при Синьории было до хрена, потом в саму Синьорию, а в 1461 году, за три года до смерти Козимо, даже попал в гонфалоньеры, то бишь в официальные правители Флорентийской республики.

Не то, чтобы это было прямо аховым достижением – гонфалоньеров, как мы уже знаем, избирали всего на два месяца, так что почти каждый влиятельный флорентиец успевал за свою жизнь погонфалоньерствовать два-три раза, - но факт остается фактом: в политике Пьеро был ну никак не ньюфаг. Однако в последние два года здоровье у него стало совсем ни к черту – Пьеро практически отошел от дел и тихо жил в тени отца, даже банковскими делами не занимался. Поэтому Козимо, как уже говорилось, пришлось перенести свои надежды на младшего сына, Джованни, который казался куда как здоровее.

К сожалению, Джованни, как мы, опять же, знаем, за год до смерти отца внезапно помер от каких-то сердечно-сосудистых проблем. Конечно, в семействе имелся еще и третий брат – бастард Карло, прижитый Козимо от рабыни-черкешенки, но Карло пошел по духовной линии и как раз на данный момент был назначен протоиереем Прато и, по совместительству, апостольским протонотарием. Это было очень клево в смысле защиты интересов семьи на церковном фронте, но на роль светского босса Флоренции Карло, естественно, никак не годился.

Так что выбора у Козимо не оставалось – преемником мог стать только хворый Пьеро.

Впрочем, не все было так плохо. У этого калеки, которого уже успели прозвать il Gottoso - Подагрик, был ясный ум, сильная воля и, как с огорчением обнаружили потом конкуренты, цепкая политическая хватка. Пьеро не строил иллюзий. Он прекрасно понимал, что долго не проживет – с этакой-то болячкой! - поэтому поставил перед собой конкретную задачу: дотянуть до того времени, когда его старший сын, 15-летний Лоренцо, хотя бы немного подрастет, чтобы оставить ему в наследство стабильную процветающую Флоренцию – естественно, под крепкой властью Медичи.

Вот он, Пьеро Подагрик:

Piero di Cosimo de' Medici.jpg

Это самый известный из его портретов, но, к сожалению, не прижизненный – его писал Бронзино, который родился аж через 34 года после смерти Пьеро. К счастью, у нас в загашнике есть и прижизненные, и один из них вы уже видели – Пьеро вместе с отцом и сводным братом Карло скачет в свите волхва Гаспара на фреске Гоццоли:

читать дальше
запись создана: 01.09.2017 в 04:06

@темы: Медичи

06:49 

Медичи: Козимо Старый и его Олимпиада-80. Часть 3, апофеоз

"Почем я знаю: может, через три недели наступит конец света!" (с)




Ну что, давайте еще раз поаплодируем возвращению Козимо во Флоренцию…



…и перейдем к делам насущным. Козимо, во всяком случае, так и сделал – сразу, не отходя от кассы.

Ринальдо дельи Альбицци и все его сторонники были немедленно вышвырнуты пинком под зад из Флоренции. На прощание Ринальдо заочно обругал обманувшего его папу Евгения: «И как я мог подумать, что мне поможет удержаться в моем городе тот, кто не смог удержаться в своем!»

Имущество изгнанников частично было конфисковано, частично прибрано к рукам под различными благовидными предлогами.

Богатые семейства, способные потенциально стать новыми Альбицци, получили от налоговой инспекции тонкий намек: или они уменьшают свой живой капитал, вложив его, скажем, в сельскую недвижимость, или… ну, в общем, вы понимаете, что может сделать налоговая.

Цирк с вытаскиванием наугад восковых шариков из избирательного мешка был отменен. Теперь членов Синьории и прочих госслужащих первого звена выбирала так называемая Комиссия Десяти.

И, конечно, Козимо тут был совершенно ни при чем! Он вообще всю жизнь обожал быть ни при чем – какие там должности, какие титулы, о чем вы говорите! Скромный рядовой гражданин, тише воды, ниже травы, жила бы Фьоренца родная, и нету других забот. Ну а что всякие достойные люди оказывают ему честь, советуясь с ним насчет государственных дел – так что ж их, взашей гнать, что ли? Сами, все сами: сами приходят, сами советуются, Синьория сама по собственной инициативе Альбицци из города вышибла, налоговая сама неугодных прессует… Что, узурпация, говорите? Тирания? Окститесь, уважаемые, какая тирания – да у нас демократия, это вам каждый флорентиец скажет!

Кстати, на счет демократии Козимо был прав. Трогать эту любимую игрушку флорентийцев было ни в коем случае нельзя. Пофигу, что на самом деле демократией там уже сто лет как не пахло (это если считать, что она вообще когда-то была), пофигу, что местные олигархи в тех или иных комбинациях всю жизнь вертели городом, как хотели. Зато любой флорентиец при встрече с каким-нибудь неаполитанцем или миланцем мог гордо приосаниться: у вас там, мол, тиран сидит, а у нас ГОРОДСКОЕ САМОУПРАВЛЕНИЕ!

Козимо уважал человеческие слабости, поэтому холил и лелеял местный демократический декорум как зеницу ока. Сложилась парадоксальная ситуация: вся власть во Флоренции по факту сосредоточилась в руках одного человека – но при этом формально все это продолжало называться республикой.

Самое невероятное, что Флоренции эта скрытая диктатура пошла исключительно на пользу. Редчайшее совпадение (не пытайтесь повторить в домашних условиях!): до власти дорвался именно тот человек, который мог, умел, а, главное, хотел сделать государство процветающим. То, что Флоренцию в кои-то веки перестали сотрясать внутриполитические разборки, уже само по себе было благом: вместо того, чтобы грызть друг другу глотки, флорентийцы наконец-то смогли спокойно работать и торговать. Однако мало было навести порядок дома – нужно было что-то делать и с внешней политикой.

читать дальше
запись создана: 19.08.2017 в 21:59

@темы: Медичи

06:49 

Медичи: Козимо Старый и его друзья (а также враги). Часть 2, политическая

"Почем я знаю: может, через три недели наступит конец света!" (с)


Часть 1

Джованни ди Биччи


...Итак, на дворе у нас 1431 год. У Козимо все хорошо, а вот у Флоренции не очень. У Флоренции как раз начинается период, который можно политкорректно обозначить как «некоторая жопа».

Началось все с войны с Луккой. Независимый город Лукка имел наглость вступить в НАТО союз с герцогом Миланским, а ведь всем известно, что Милан с Флоренцией злейшие враги!

Понятное дело, флорентийские патриоты подняли хай, что надо немедленно начинать наступление… нет, не на Милан – в Милане в это время сидел герцогом старый психопат Филиппо Мария Висконти, дядя весьма и весьма серьезный и способный выдать любому врагу такой мзды, что мало бы не показалось. Наступать, естественно, надо было на Лукку.

Громче всех разорялся товарищ Ринальдо дельи Альбицци – член одного из самых старых и уважаемых флорентийских семейств и по совместительству главарь партии, которую можно было бы назвать аристократической, если бы во Флоренции в силу местных традиций слово «аристократ» не было синонимом слова «лишенец». Ринальдо указывал, что от грабежа Лукки флорентийской демократии будет сплошная польза – можно будет, наконец, снизить налоги, вздернутые до небес еще хрен его знает сколько лет назад (в основном как раз из-за непрекращающихся военных срачей с Миланом).

Синьория радостно согласилась – и тут же взвинтила налоги еще выше: ну, надо же на что-то содержать будущую победоносную армию!

Мнения партии Медичи на этот счет, судя по всему, разделились. Макиавелли пишет, что «именно партия Козимо была ярой сторонницей войны», и в какой-то мере так оно и было: в частности, кузен Козимо, Аверардо Медичи так драл глотку за наступление на Лукку, что даже самолично возглавил один из военных отрядов.

Сам Козимо отнесся к этой затее с несколько меньшим энтузиазмом: то ли потому что вообще войну не любил – он любил деньги и искусство, а и то, и другое в военное время плохо себя чувствует, – то ли потому что прагматично прозревал, что с горлохватами вроде Ринальдо дело закончится жопой. Во всяком случае, в личной переписке (правда, чуть позже) Козимо высказывался следующим образом: «Я не верю, что война закончится успешно, поэтому предпочел бы держаться от нее подальше».

Однако быть пацифистом в это время было не модно (и даже опасно), поэтому Козимо временно засунул свое миролюбие куда подальше и даже согласился войти в Совет Десяти – своего рода временное военное министерство, которое флорентийцы собирали каждый раз, когда им приспичивало повоевать.

Прогнозируемая жопа не заставила себя долго ждать. Правительство Лукки, узрев в своих владениях флорентийских миротворцев, немедленно кинулось бить челом в Милан. Миланский герцог (сам имевший дальний прицел захапать Лукку в личное владение) послал им на помощь молодого, но очень перспективного кондотьера Франческо Сфорцу. Вот он:

Francesco Sforza after Mantegna Washington

Ну, или вот, из Нюрнбергской хроники:

Nuremberg chronicles f 248v 3 (Franciscus sforcia)

Молодой и перспективный кондотьер стремительно навалял противнику люлей, отчего во Флоренции сильно приуныли. Сообразив, что против лома нет приема, Синьория почесала репу и решила прибегнуть к старому испытанному средству: предложить кондотьеру взятку.
читать дальше
запись создана: 16.08.2017 в 19:16

@темы: Медичи

23:49 

Медичи: Козимо Старый и его друзья. Часть 1

"Почем я знаю: может, через три недели наступит конец света!" (с)


Ну, вот мы и добрались до самого вкусного. :-) Или почти до самого вкусного. Встречайте: старший сын Джованни ди Биччи Козимо Медичи, он же Козимо Старый, человек, без которого культурное наследие Возрождения было бы куда беднее, чем мы его знаем. Ибо гении тоже хотят кушать, а кисти-краски стоят денег (про скульптуру с архитектурой я вообще молчу), так что всегда нужен кто-нибудь, кто будет оплачивать этот банкет.

Козимо не просто оплачивал банкет. Для своих подопечных он был вдохновителем, другом, личным психотерапевтом и нянькой в одном лице. Так что когда вы смотрите на шедевры всяких Липпи-Донателло-Брунеллески, вспомните о Козимо Старом – без него много чего из этого попросту не появилось бы на свет.

Ему немножко не повезло: его часто путают с Козимо Первым, великим герцогом Тосканским – его прапраправнуком по женской линии (и заодно двоюродным праправнуком по мужской). Фишка в следующем: по номерам принято звать тех трех Козимо Медичи, которые были герцогами, а Козимо Старый (формально – рядовой гражданин Флорентийской республики) числится вроде бы как отдельно. И это правильно, потому что номерные Козимо ему и в подметки не годятся; ну, разве что первый еще плюс-минус ничего был.

Кстати, на всякий случай: ударение в имени Cosimo падает на первый слог. Кто не верит, прошу убедиться: ru.forvo.com/search/Cosimo/it/

Есть еще разночтения «Козимо Старый»/«Козимо Старший», поскольку по-итальянски vecchio – это и «старый», и «старший» (хотя для «старшего» есть и отдельное слово – seniore), но пусть у нас будет «Козимо Старый», мне так привычнее :-). Кстати, младшего братца Козимо тоже принято называть Лоренцо Старый (Старший) - Lorenzo il Vecchio, потому что в стране до черта всяких труффальдин (с) в роду Медичи этих Лоренцо по семь штук в каждом поколении.

Между братцами было шесть лет разницы, и обоих их папа Джованни в детстве засунул в лучшую флорентийскую школу – в ту, что держали монахи-камальдолийцы при монастыре Санта-Мария-дельи-Анджели (сейчас там обитает литературно-философский факультет Флорентийского университета). Образование в школе давали уже практически ренессансное – со всеми Плутархами, Вергилиями и прочими античными ценностями.

Напитавшись этого добра с детства, Козимо настолько впечатлился, что в юности даже подумывал в компании с приятелем (об этом приятеле мы еще потом вспомним) рвануть в Святую землю – разыскивать античные рукописи. Но папа Джованни вопросил: «А кто же в лавке банке останется?», чем автоматически зарубил идею на корню. Вместо Святой земли Козимо начал изучать банковское дело.

Тут-то бы и поплакать над судьбой творческой натуры, задавленной токсичными родителями, но творческая натура, похоже, не особо и переживала. Поскольку с таким рвением принялась вникать в тонкости родительского бизнеса, что к двадцати пяти годам Джованни уже смог со спокойной душой отправить ее на спецзадание – пасти папу-пирата и его драгоценную митру на соборе в Констанце. Задание, как мы знаем, Козимо с блеском выполнил и митру из Констанцы упер увез. Кстати, секретную маляву, в которой з/к папа Иоанн XXIII взывал о бабле помощи с воли, передал Джованни тоже он.

читать дальше

@темы: Медичи

04:49 

Джованни ди Биччи, Козимо Старый и прочие Медичи

"Почем я знаю: может, через три недели наступит конец света!" (с)

Я снова хочу во Флоренцию (но там +39 градусов), я снова скучаю по Медичи, я даже сериал время от времени порываюсь пересмотреть, но он ввергает меня в печаль. Такая хорошая задумка, такой хороший Дастин Хоффман – но вот блин, это же тот случай, когда реальная история намного круче фантазий сценариста!

Я хоть убей не понимаю, зачем нужно было переворачивать Козимо с ног на голову. Эка невидаль – жизнь ломает тонко чувствующую няшку, заставляет отрастить зубы и вести себя как прожженный политик и акула большого бизнеса! По-моему, вся прелесть Козимо Старого в том и состоит, что изначально прожженный политик и акула этого самого бизнеса вдруг начинает парадоксальным образом вести себя как тонко чувствующая няшка.

Трясется над каждой копейкой – и вбухивает 600 000 флоринов (несусветные деньжищи!) на искусство.

Хладнокровно устанавливает в городе фактически мафиозную диктатуру – и нянчится с художниками-поэтами-писателями как с детьми родными.

Давит конкурентов как тараканов (и добро бы только экономически) – и трепетно бдит, чтобы Донателло хорошо одевался, а то ж беда какая, добрые флорентийцы великого скульптора за бомжа принимают.

Глазом не моргнув, отправляет врагов в изгнание – и терпеливо сносит хамство-истерики всяких Липпи и Брунеллески, потому как «этих гениев нужно воспринимать так, словно они не из плоти сделаны, а сотканы из звездной пыли».

И так далее, и тому подобное.

И ведь что самое замечательное, Козимо во Флоренции не один такой. И Медичи не одни такие – они просто самые яркие. Какие инопланетяне обработали зомболучами флорентийских бизнес-акул, что в их акульих мозгах внезапно укрепилась мысль, что бабки – это еще далеко не все? И вообще, какая-такая магнитная аномалия шарахнула по Тоскане и ее окрестностям, что этот небольшой, в общем-то, кусок земли вдруг начинает плодить гениев как на конвейере – и так триста лет подряд? Флоренция – сумасшедший город, где все наоборот. Все структуры коррумпированы насквозь – а город процветает как не в себя. Официально считается республикой – но вся власть в руках одного человека. Этот человек официально никто и звать его никак, но почему-то все иностранные послы точно знают, в чей дом надо тарабаниться с дипломатической миссией. И власть свою этот человек спокойно передаст потом по наследству сыну-внуку-и-так-далее.

И все это будут знать, но при этом продолжат совершенно искренне считать (и гордиться этим!), что «у нас республика».

Ну, не хохма ли?

Самое смешное, что вот когда Медичи решат загнать этот очаровательный бардак в рамочки и официально назваться герцогами – вот тогда-то все и стухнет. Не сразу, конечно, ибо инерцию никто еще не отменял. Но стухнет. Флоренция при Козимо Старом и Флоренция при Козимо Первом – это две большие разницы. А на тот провинциальный бобруйск, которым она станет при Козимо Третьем, вообще без слез смотреть нельзя.

Но это все философский треп, а вообще я к чему: желаю написать простынь про Козимо Старого. И про папу его Джованни. И про Пьеро Подагрика. И про Лоренцо Великолепного и его любимого братца, и про дурака Пьеро Невезучего, и про умного лодыря папу Льва, и вообще где я стока времени возьму. Но вот про Джованни точно напишу, потому что могу внезапно маю час та натхнення. Тем более что с него все начиналось.

Простыня

@темы: Медичи

The Kurufin's Castle

главная